Тамара Аксирова 10 лет как приехала в Петербург с Северного Кавказа.
10 лет занималась живописью. Больше не занимается. Получилась у нее серия портретов и жанровых сцен.
Круг наблюдения, петербургского общения:
Свои персонажи, своя музыка, свое настроение...
Это богемное общество,
Незанятое в данный, да и в другой момент.
Цыганское тоскливое веселье,
С интеллигентской пьяной рефлексией.
Кабацкая нега в музыкальных подвалах.
Свои страсти, свои герои, свои события…
Получился Питер начала нового века –
Высокие нано, но все того же томящегося мещанства.
Все тот же абсент сознания, в преддверии великих катастроф. Постимпрессионизм в голове застрял.
Это его набор жанров.
На диване или за столом…
Венеры, Махи, кокаинетки – что звучит современней?
Переломанные женские чего-то там…
Экзотические эффекты, давшиеся дорогой ценой
Бокал, устало поднесенный на подносе…, Каравайчуку
И все-таки праздник,
Давно превратившийся в праздность.
Как декадентская свобода… от самого себя Южная цветовая сетчатка залилась здесь местной серостью, стало все как сквозь пелену, потонуло в обилии грязных городских фонов. Сквозь туман или дым – вспышки цвета, окрики. То четко, то – в размыв. Цвет подавлен серятиной, но яркие пятна или завитки протискиваются сквозь – самый оригинальный эффект этой живописи. Картинка разъезжается то в лоскуты, то в месиво, то арабески, то пульсары. Мазки не слушаются и ползут то ли к форме, то ли от нее. Мозаика из сверхшироких мастехиновых мазков или цветные ошлепки, тюбики, будто в детских руках. Краска висит густо, динамично, двигает сюжет буквально. Бальзаковский «Неведомый шедевр» в обратном направлении, и здесь как будто все только начинает проявляться после деконструктивного «конца света живописи». Везде музыкальный фон. Джаз и классика. Аутичная импровизация непризнанных гениев. Как в советских субтитрах «звучит лирическая музыка» периодически срываясь в истерику. И «Маргарита» в ночном небе dolce far niente Архип Поищи
|
